Война — это обычное состояние для человечества (и не только в глобальном плане); и даже когда нам кажется, что наступили мирные времена, это просто иллюзии: каждый день где-то обязательно вынашиваются планы по завоеванию территорий или ресурсов каких-либо стран, чаще всего для этого руководители государств объединяются в союзы. Был в истории России период, когда мы были союзниками Наполеона I Бонапарта, хотя современники врядли об этом знают. Рассказом о таком союзе я и хотел бы начать первый из рассказов об императоре Павле Петровиче — одним из самых оболганных, что многие историки понимают, но и признавать им это кажется неприличным. Вообще, максимум, что о нём известно нынешнему поколению, знающему историю «постольку-поскольку»: был отстранён от престола в детстве, когда вступил на престол, стал проводить политику, противоположную политике матушки Екатерины II, издавал безумные указы, построил Михайловский замок, где и был убит. Капнув чуть поглубже, можно увидеть ряд несхождений, а уж если хотя бы просто почитать труды тех, кто скурпулёзно собирал и сопоставлял факты из жизни этого российского монарха, то и вовсе всё встаёт на свои места. Позволю себе иногда цитировать рассказ из фильма Алексея Денисова, показанный по несколько лет назад по телевидению.

В 1799 году австрийцы и англичане обратились за помощью к России в войне против революционной Франции. В ответ на их просьбы император Павел I послал русские войска под командованием Суворова и Ушакова. Воспользовавшись их победами, англичане и австрийцы в критический момент бросили наших солдат и офицеров на произвол судьбы. В результате, армия Суворова едва не погибла в Швейцарии, а русский корпус, воевавший на стороне англичан в Голландии, понеся огромные потери, лочил жалкое, полуголодное состояние. Британское командование во время бегства из Голландии даже не позаботилось об обмене тысяч русских пленных, оставшихся у французов. Узнав об этом, Павел I немедленно вышел из антифранцузской коалиции и начал переговоры с первым консулом революционной Франции — Бонапартом — между Российской империей и Французской республикой. Столь резкое изменение внешнеполитического курса России ошеломило и повергло в ужас все европейские дворы: в то время большинство монархов смотрели на Наполеона Бонапарта как на безродного выскочку, вознесённого на вершину власти революционной анархией. Английская печать поспешила объявить этот шаг русского императора его неуравновешенной романтической натурой и склонностью к безрассудным поступкам.

Бонапарт с удовольствием откликнулся на мирное предложение Павла I. Чтобы ещё больше расположить к себе русского самодержца, он безо всяких условий вернул домой около 7000 наших военнопленных, захваченных французами в Голландии. По приказу первого консула, им отдали их оружие и одели в новые мундиры по форме их полков, сшитые за счёт французской казны. Разумеется, такой рыцарский жест произвёл огромное впечатление на Павла Петровича. В ответ он выступил с сенсационной по тем временам инициативой: он предложил стать Наполеону легитимным монархом Франции с правом престолонаследования (V пункт секретной записки тайному советнику Колычеву для ведения переговоров во Франции). Кстати, через 4 года Наполеон именно так и поступил, провозгласив себя императором всех французов. «Долг тех, кому Господь поручил управление народами, — мыслить и заботиться об их благополучии. Я не собираюсь обсуждать ни права, ни разные способы правительствования, которые существуют в наших странах. Попробуем вернуть миру покой и тишину. Да хранит вас Господь» — писал Павел Наполеону. Действительно, только безумный правитель мог это написать.

В Англии союз России и Франции восприняли как прямую угрозу своим национальным интересам: в конце XVIII века Российская империя была одним из главных поставщиков леса для строительства британского флота. Новая внешняя политика Павла I грозила лишить доступа Англии к этому стратегическому сырью и другим важнейшим ресурсам на континенте. Разумеется, англичане не могли допустить того, чтобы русско-французский союз мог состояться: ведь Европейский континент «сжимался» между двух держав.

Участник заговора убийства российского монарха, британский посол в Петербурге — Чарльз Витворд — писал в одной из своих депеш в Лондон: «Император, каков он ни есть, — самодержавный властитель могущественной, связанной с Англией, империи, из которой только мы — англичане, можем добывать средства на поддержания первенства нашей морской силы. Мы должны быть приготовлены ко всему, что бы ни случилось. Император буквально не в своём уме. Он не руководится в своих поступках никакими правилами или принципами, все его действия — суть последствия каприза или расстроенной фантазии». Нарушением принципов и явным признаком ненормальности Павла I британский посланник счёл и утверждённый императором проект новой внешней политики России, подготовленный графом Растопчиным. Этот проект открывался следующими словами: «Россия, как положением своим, так равно и неистощимою силою, — есть и должна быть первою державою в мире». В случае, если английский флот попробует захватить контроль над Балтийским морем, проект предлагал заключение союза с Францией, Пруссией и Австрией и установление торговой блокады Англии. Ограничением влиятельности Англии на морях, кстати, занималась и мать Павла I, Екатерина II, что, разумеется, было абсолютно логичной политикой с точки зрения русских интересов.

Чтобы унизить Павла I перед всей Европой и отомстить ему за выход из антифранцузской коалиции, англичане первыми пошли на конфликт с Россией. Осенью 1800 года английский флот под командованием адмирала Нельсона захватил остров Мальта и поднял на нём британский флаг (незадолго до этого Павел I, по просьбе Мальтийского Ордена, принял его под своё покровительство — в 1799 году остров Мальта считался уже русской губернией). Разумеется, оккупацию Мальты Павел I воспринял как личное оскорбление и как удар по международному престижу России. В конце 1800 года Павлу I удалось заключить договор о вооружённом нейтралитете между Пруссией, Данией и Швецией — торговля с этими странами страдала от пиратских действий английского флота, поэтому они с удовольствием приняли предложение России общими усилиями защищать свои интересы на Балтике. В Лондоне этот договор сочли очередным покушением на интересы Британской короны; английский флот получил приказ выйти к берегам Дании, чтобы оказать на неё давление и заставить отказаться от договора с Россией. В ответ на враждебные действия Англии, Павел распорядился арестовать все торговые суда в русских портах, а их экипажи сослать в уездные города России. А в феврале 1801 года была возобновлена запрещённая Екатериной II торговля с Францией. Запрет на продажу любых русских товаров англичанам поверг в страшное уныние многих петерубргских сановников и представителей знати (но об этом поговорим подробнее в следующий раз).

Действия заговорщиков против российского монарха особенно активизировались, когда те узнали о предложении Наполеона Павлу о совместном походе против английских владений в Индии. План операции был разработан лично первым консулом: 30 тысяч хорошо обученных французских солдат должны были соединиться в Варшаве с таким же количеством русских солдат, отсюда союзная армия двигалась в сторону юга России, далее — через Малороссию и по Чёрному морю на Дон и Кубань, где к ней должны были присоединиться 40 тысяч казаков, затем — через Каспийское море и владения персидского шаха Наполеон предлагал наступать на Индию. Он обязался выделить 10 миллионов франков для покупки верблюдов и снаряжения, необходимого для прохода по пустыне. Павел I поддержал эту идею и предложил атаковать английское побережье, чтобы создать отвлекающий манёвр во время индийского похода. В Англии известие о планируемой операции вызвало настоящую панику; адмиралу Нельсону было поручено немедленно готовить эскадру для нападения на Кронштадт, Ревель и Санкт-Петербург. В это же время планы самого Наполеона резко изменились в связи с кампанией в Италии, и Павел I решил осуществить намеченные планы самостоятельно. По сообщениям английских газет, 12 января 1801 года, он отдал приказ атаману войска донского Орлову по завоеванию Индии. Казачий корпус, отправленный Павлом в Индию, насчитывал 22507 человек. Казаки шли по проторенным торговым путям через киргизские степи, имея достаточное количество денег для «подарков» местным властителям.

В ночь убийства, по свидетельствам одного из «свидетеля» — Леонтия Бениксена — император встретил преступников стоя у кровати (а не за каминным экраном, как заявляла другая группа убийц), с редким для него спокойствием. После нанесения императору удара в висок Платоном Зубовым, над телом Павла ещё долго издевалась пьяная толпа гвардейских офицеров. После зверского убийства Павла I «индийский поход» был объявлен последней авантюрой «безумного монарха», но сегодня мнения историков уже не так однозначны. Многие полагают, что само появление русских в этом регионе могло спровоцировать антианглийские восстания местных племён. Одним из первых распоряжений нового императора — Александра I — был указ о прекращении индийского похода казаков. Да и само время убийства Павла Петровича (особенно, если изучить подробности) позволяет не без оснований рассуждать об английских корнях заговора. Один из главных заговорщиков — военный губернатор Петербурга, граф Пален — писал: «Группа наиболее уважаемых людей страны, поддерживаемая Англией, поставила себе целью свергнуть жестокое и позорное правительство и возвести на престол наследника великого князя Александра». На следующий день после убийства императора, в Лондон был направлен курьер с предложением Александра о «восстановлении доброго согласия между Россией и Великобританией». А в народе почти сразу же родилась легенда о том, что вельможи и генералы Царя убили из-за его любви к правде и простому люду (по поводу любви к правде и простому люду — полная правда). Вплоть до 1917 года почти каждый день частными лицами в Петропавловском соборе заказывались молебны у могилы убитого монарха — считалось, что молитва у его могилы помогает тем, кто пострадал от несправедливости властей, добиться восстановления истины.

Когда Бонапарту доложили об убийстве Павла I, он воскликнул: «Они промохнулись по мне в Париже, но попали в меня в Петербурге!» (имелось в виду последнее покушение на жизнь первого консула, которое произошло за два месяца до трагической истории в Петербурге, и за которым, по его мнению, также стояли англичане). Через 3 года Алексадр I выразит ему резкий протест в связи с расстрелом герцога Энгинского — участника монархического заговора, Наполеон столь же резко ответит: «Необычайно забавен в роли блюстителя мировой нравственности человек, который подослал к своему отцу убийц, подкупленных на английские деньги!».

«Каждый политический деятель должен быть подобен шахматисту, который каждый свой ход просчитывает на несколько шагов вперёд. Решение тех проблем, которые в тот момент стояли перед Россией, требовали если не гениальности, то одарённости и очень тонкого политического чутья и такта. К сожалению, Павел этими качествами в полной мере не обладал, поскольку он не мог предвидеть в полной мере всех последствий принимаемых им поступков. И хотя он руководствовался благородными идеями, но не предвидел всего возможного сопротивления». Российский историк Михаил Сафонов.